Бог нажимает на кнопки  - Ева Левит

Родители 22-го перестали узнавать своего сына.

С ним опять приключилось какое-то сальто-мортале.

Сам ли он зашвырнул себя в некий мистический поток, который совершил с ним это превращение, или был подхвачен им по воле случая, но настроение и поведение его крайним образом изменились.

Вместо прежней вялости и потребности в диване, которые, в свою очередь, пришли на смену религиозному рвению и деятельному максимализму неофита, 22-го отличала теперь бодрость, а еще серьезность и мечтательность, на первый взгляд вроде бы противоречащие друг другу.

– Может быть, мальчик влюбился? – высказывает догадку мать.

– Это было бы неплохо, – соглашается отец. – Интересно, какая она, эта девушка?

– Мы же еще не знаем, есть ли у него девушка.

– Не знаем. Но если есть, интересно какая. Чем занимается. Как выглядит. И какой у нее номер.

– Вот нам с тобой повезло. У нас смежные номера.

– Это потому, что мы их вместе получали.

– Да. А вот ему непросто будет, нашему сыночку. Найти себе достойную пару сейчас нелегко.

– Так ты же думаешь, что он уже нашел, – напоминает отец.

– Да, да. Я так думаю.

– Почему бы прямо его не спросить?

– Ну мне как-то неудобно, – признается мать. – Может быть, ты спросишь?

– Или пусть его спросит сестра. Они всегда были близки.

– Не в последнее время.

– Ну все-таки одно поколение. Не мы, старики.

– Я поговорю с ней. А вообще я рада. Он изменился к лучшему. И я уже не боюсь, что он что-то заподозрил.

– Да и с чего бы ему подозревать? – поддерживает ее отец. – Кто ему мог сказать?

– Никто.

– Вот именно. Уж во всяком случае не один из нас.

– А больше почти никто не знает. Ну, кроме…

– Они бы не сказали. Да они с ним и не знакомы. А потом, сейчас в стране такие перемены – не до личных проблем.

– Это правда, – успокаивается мать.

– В любом случае мальчик чем-то увлечен. Это хорошо.

– Хорошо.

И они были правы. 22-й действительно увлекся.

Каждый день он отправляется в пункт сбора утиля и проводит там с Кирочкой все свободное время, помогая сортировать бутылки и болтая обо всем на свете.

– А ты номер не хочешь получить? – спрашивает он.

– А ты – отказаться? – спрашивает она.

– А если не откажусь, ты все равно будешь меня любить?

– А если получу, ты на мне женишься, на восьмимиллионной какой-нибудь?

– Я как-то не представляю тебя восьмимиллионной.

– А я тебя 22-м.

Она его, впрочем, так уже давно не называет. Для нее он вспомнил свое прежнее имя – Евгений.

Ей оно нравится как есть, без сокращений. И она вставляет его в свои реплики постоянно, будто смакует. И очень как-то серьезно у нее оно выходит, нараспев и с ударением на среднее долгое «е».

– Евгений, а ты не хотел бы жареного картофеля?

– С удовольствием.

– Евгений, а ты не почитаешь мне вслух, пока я макулатуру перевязываю?

– С удовольствием.

– Евгений, а не сходить ли нам на каток, когда зима начнется?

– С удовольствием.

– Евгений, а не сделать ли тебе татуировку?

Ее ворона ему очень нравилась, но в целом он относился к татуировкам отрицательно.

– Учитель их не одобряет, – говорит он.

– Может быть, именно поэтому ее и стоит сделать?

– Я сам не вижу в этом никакой необходимости.

– Должна тебе сказать, что хоть ты и стал зрячим, но многого до сих пор не видишь.